Бехруз Каршиев (позывной «Хищник») был в числе первых добровольцев, которые отправились в зону боевых действий из Чувашской Республики, когда в 2022 году началась специальная военная операция. Сам он родом из Таджикистана, раньше жил и работал в Москве, но в 2014 году перебрался в Чебоксары, к супруге. Здесь получил российское гражданство, и себя он ощущает истинным россиянином.
– Расскажите, пожалуйста, каким образом Вы оказались участником СВО.
– В мае 2022 года поехал добровольно, контракт подписал в Чеченской Республике, поступил в штурмовое подразделение спецназа «Ахмат». В Чувашии тогда еще не было ни подразделений, которые принимали добровольцев, ни мобилизации, единственный способ попасть на СВО был через «Ахмат». Контракт тогда был краткосрочным, на три месяца. Остальные командировки были по 4 месяца. Всего в течение трех лет я ездил в пять командировок, участвовал в боевых действиях.
Вообще после школы я мечтал поступить в военное училище, но из-за отсутствия средств не получилось. А в армии я служил год в спецназе.
– В чем была мотивация стать добровольцем?
– С момента начала спецоперации я начал сразу наблюдать, что происходит там, смотрел репортажи, следил. Участники СВО смотрелись крутыми мужиками. Считаю, это мужское дело. Меня это заинтересовало, и я тоже решил участвовать. Мне захотелось выделиться из толпы, показать себя, ощутить дух настоящего боевого братства. Это первое. Во-вторых, хотелось, чтобы ко мне относились по-другому, более уважительно, потому что у меня дочь растет, ей 9 лет. Мне хотелось, чтобы она гордилась мной. Хотел показать и доказать, что даже если мы не русские по национальности, мы любим Россию и готовы ее защищать.
Кстати, у нас подразделение интернациональное, среди добровольцев есть почти все национальности, со всех пространств бывшего Советского Союза. И таджики, и узбеки, и башкиры, и чуваши встречаются.
– Жена как отнеслась к Вашему решению?
– Конечно, отговаривала, говорила, что это плохое решение, против была. Но я поступил так, как решил сам. Жена у меня, к слову, татарка, так что и семья у нас интернациональная.
– О первых ощущениях в зоне СВО что можете рассказать? Страшно было? Как справлялись с этим?
– Да, в первые дни, как прибыли туда, было очень неприятное ощущение. Мы сначала находились на Луганском направлении. С момента перехода границы уже видны были сгоревшие машины, взорвавшиеся дома. Конечно, это было страшно. Но потом смог адаптироваться. Первый страх всегда убивает человека. Надо перебороть себя и идти дальше. У меня это тоже не сразу получилось, но понемногу осознал, где я нахожусь, что надо делать. Мы понимали, что если не мы, то они нас. Либо я, либо он. Такая система войны. Другого выбора не было уже.
Я штурмовик, участвовал в перестрелках, штурмовых операциях, в освобождении городов. В руках у меня всегда автомат Калашникова, советского образца. Из пулемета тоже стрелял.
– Как в первый год СВО было с обеспечением?
– У нас в «Ахмате» проблем с обеспечением вообще никогда не было. Может, в других подразделениях были проблемы, у нас такого я не наблюдал. Мы подписывали контракт, и нам сразу оплачивали проезд, выдавали полное обмундирование. Все, что положено, дают – от каски до всего прочего.
– А подготовка какая-нибудь была?
– Конечно, была. Подготовка проходила в Чечне, в Гудермесе. Нас обучали специалисты из Российского университета спецназа. Там работают наиболее опытные, хорошие инструкторы, которые сами не раз прошли разные локальные войны. Они сами все умеют и грамотно обучают этому добровольцев. За две недели показали и научили практически всему – и стрельбе, и тактике, и медицинской помощи.
Отмечу, больше в боевой зоне погибают новички, которым не все детали, нюансы объяснили. Мы, которые три года там находимся, уже научились выживать. Сложно это все. Ну конечно, и от самого человека зависит, как он поведет себя в критических ситуациях.
Мы воевали против натовских солдат и устояли, хотя у них колоссальный опыт, они прошли иранскую, афганскую и другие войны. Но им не помог никакой опыт, никакая тактика. Во-первых, нас обучали хорошие инструкторы тому, чему надо. Во-вторых, это дух. Если ты духом сильный, никто тебя не остановит.
– Позывной «Хищник» – откуда появился?
– В момент, когда подписывал контракт. Мы сидели с ребятами, и я среди них был самый здоровый. Кто-то сразу сказал, вот, типа, спортсмен, похож на Шварценеггера, дадим ему позывной «Хищник». Я согласился, мне самому понравился позывной. Так и осталось.
– Что скажете о своих боевых товарищах? С кем дружите?
– За пять командировок у меня столько друзей появилось, со всех регионов. Много друзей особенно с Дагестана и Чечни, потому что оттуда больше всего приходят добровольцы. Есть боевые друзья из Башкирии, с Алтая, тувинцы. Ко всем одинаково отношусь. Они все мои братья. Вместе воевали, вместе спали, вместе в окопах жили, спасали друг друга. Они все молодцы. Кто-то на войне сейчас, кто-то дома. Я постоянно с ними на связи. Если собираемся ехать туда опять, созваниваемся. И обратно вместе выезжаем домой.
– Как там отдыхаете? Ведь не все время на передовой?
– Конечно, отдыхаем. Вот, во время крайней командировки был в отряде «Охотника». Ротация была десять на десять: 10 дней мы находились на передовой позиции, в окопах сидели, 10 дней на отдыхе – помыться, в магазин съездить, покушать нормально, постираться, отоспаться. В «Ахмате», кстати, во время отдыха не пьют совсем. Отдыхаем на третьей линии, в «зеленой зоне». Это место недалеко от передовой, но там чуть более безопасно. Там все обустроено, все удобства есть. И потом обратно на 10 дней в окопы.
– Как переживаете гибель друзей?
– Там ты начинаешь ценить жизнь, людей, своих близких. Гибель там всегда рядом ходит, видишь ее часто. Бывает, погибают из-за собственной глупости или невнимательности. Не послушал «воздух», а в это время прилетают или дроны, или лепестки-гранаты – и погиб. Или под ногу не посмотрел, наступил на мину.
В первых командировках, когда погибали ребята, с кем дружил, бывало, долго ходил, грустил. Потом потихоньку осознаешь, что находишься на войне, и надо быть к этому готовым. Понимаю, что может в любое время все случиться. Да, тяжело, но тосковать все время нельзя.
– А что самое трудное на СВО? К чему невозможно привыкнуть?
– Ко всему можно привыкнуть. Но долго там находиться вредно, с точки зрения психологии. Сидеть в окопах в постоянном ожидании тоже трудно. Время тянется, а там нет ни сотовой связи, ни интернета. Сидишь, экономишь воду и еду. При этом бдительно охраняешь свою позицию.
– Приезжаете в отпуск, видите, что тут люди живут своей жизнью. Как к этому относитесь?
– Сейчас нормально отношусь, спокойно. В первый год, когда там много потерь было, видел, как хорошие пацаны умирали, после командировки чувствовал обиду. Мне было обидно, что не все воюют, что здесь живут, как будто и нет СВО. Боль и обиду успокаивал тем, что ходил в спортзал, в фитнес-клуб. Потом к этому привык. Понял, что у каждого своя жизнь. Но и сейчас после командировки отвлекаю себя тем, что иду в спортзал или начинаю работать.
– Какая сейчас там обстановка?
– В каких-то местах противник пытается пробиться, провести контрнаступление, но у них не получается. В каких-то местах наши, наоборот, идут в контрнаступление. Это же война. Но за последние месяцы очень много территорий мы забрали. В Донецком направлении успехов много, Курскую область практически освободили. Я был на Харьковском направлении.
– Еще собираетесь в командировку?
– У меня пока контракт закончился. Сейчас отдыхаю, восстанавливаюсь – и психологически, и физически, прохожу лечение. Ранен не был. Но отдохнуть надо. У меня появились проблемы с почками, с зубами – там вода плохая. Как восстановлюсь, почувствую себя здоровым, подумаю, ехать или нет.
– Что Вы цените в людях?
– Мне бы хотелось больше уважительности друг к другу. Этого не хватает, особенно у молодежи. Многие не соблюдают субординацию по отношению к старшим. Хотелось бы, чтобы относились друг к другу с уважением, вниманием. В этом огромную роль играет семья. Мне кажется, сейчас родители меньше внимания уделяют своим детям, наверное, у них времени не хватает. Из-за этого разрушаются традиции.
В плане спорта тоже, замечу, молодежь особо не занимается. Все сидят в компьютерах, в соцсетях. Все от того, что нечего делать, повторяют за Западом. Если они займутся спортом или другим полезным делом, им не до этого будет. Детям надо слушать и смотреть на тех людей, с кого можно брать пример.
– Вас в семье как воспитывали?
– У нас в семье было двое детей – мы с сестрой. Я с 4-х лет в спорте, меня рано отдали в спортивную секцию. Разными видами спорта занимался, в том числе боксом. С утра – в школу, потом приходил домой обедать, делал уроки. После этого сразу шел в спортзал и там занимался до вечера, приходил домой уставший – хватало сил только поужинать и спать. Меня с ранних лет приучили к дисциплине. У меня не было времени на гулянки, на времяпровождение в телефоне, за компьютером. Но мне нравилась такая жизнь, мне это было интересно.
– Не хотите сами заняться воспитанием молодежи?
– Очень хочу. Хотел бы, чтобы внесли в школьную программу уроки НВП. Там сейчас вроде есть курс начальной военной подготовки в рамках предмета ОБЖ, но он уже старого образца. А сейчас уже другая война, с использованием дронов. Да, это тоже надо знать, надо более масштабно изучать новое.
Был весной в 49-й школе, пригласили на «разговор о важном». Спрашиваю у ребят, случись сирена, что будете делать? Они не понимают ничего про беспилотники, не знают, что надо сразу укрываться, в подвал спускаться. Сейчас такая война, она не щадит, не смотрит, кто ты. Просто упадет дрон и взорвется. Думаю, в школе надо более масштабно обучать детей правилам безопасности в чрезвычайных ситуациях. И я бы с удовольствием помог в этом деле, потому что прошел все этапы СВО, с 2022 года. Знаю, как за это время поменялась война.
Я состою в Союзе добровольцев Донбасса, и когда нам предлагают пойти на встречи со школьниками, с удовольствием хожу. Но нужны не единичные встречи, а на постоянной основе, целенаправленные уроки. Это все надо поэтапно учить, за час всего не объяснишь, чтобы в голове у детей отложилось. Кстати, читал, что в Госдуме сейчас эту тему обсуждают, чтобы участники СВО без профессионального педагогического образования могли такие уроки проводить. Я готов.
– В тылу для участников СВО собирают гуманитарную помощь. Она до вас доходит?
– Доходит. Кто нам отправлял, все доходило. Сам лично видел. Я сам получал теплые шерстяные носки, маскхалат, маскировочную сеть. И письма от детей получал. Это очень мотивирует, настроение поднимает. Тем более на передовой позиции, где нет ничего. Знаешь, что тебя там поддерживают, ценят твою службу.
– Что пожелали бы бойцам, которые сейчас «за ленточкой»?
– Очень хотел бы, чтобы это все быстрее закончилось. Всегда домой тянет. Дома семьи, жены, дети ждут. Единственное пожелание – чтобы пацаны вернулись домой живыми.
Беседовала Эльвира ХМЕЛЕВА
Проект реализуется при поддержке Министерства цифрового развития, информационной политики и массовых коммуникаций Чувашской Республики
Бехруз Каршиев в 2022 году был награжден орден Мужества – после освобождения города Северодонецк на Луганском направлении. Тогда «Хищник» вывел раненого бойца из окружения. Медаль «За отвагу» получил в 2023 году – за участие в штурмовых боевых действиях под городом Кременной, тоже в Луганском направлении. Конкретнее – за взятый опорный пункт противника.